Category: общество

зенит

10 мая

Интересно, о чем думали люди 10 мая 1945 года? Накануне праздник, восторг, усталость, слезы. А когда с проблемой, что называется, переспишь ночь, с утра все кажется другим. Проще, легче, по силам. И вот просыпаются люди десятого мая и что?.. Продолжают праздновать? Думают о будущем? Наконец перестают бояться, начинает проходить постоянная тревога? Испытывают воодушевление и прилив сил или наоборот чувствуют себя вымотанными и уставшими? И что самое интересное, это ведь в масштабах страны все происходит (и даже половины мира, наверное)! Все в одинаковом положении, у всех на уме и на сердце одно. После войны я даже не знаю, сколько раз такое происходило. Когда умирали генсеки? Когда Гагарин полетел? Вот если только Гагарин, остальное все какое-то грустное. Эх, мне бы машину времени...

* * *

Поехали с друзьями на салют. Ребята взяли с собой сына, которому четыре. Вышли из машины, проводим инструктаж:
- Вадик, а ты будешь кричать "УРА!"?
- Нет!
- Почему? Мы будем. Когда салют, надо кричать "УРА!". Все радуются, потому и кричат.
- ПАСТААА!
- Паста?! О_о Почему ты сказал "паста"?
- Потому что это мне нравится.
Я уже давно подхихикиваю в сторонку, но тут просто не выдерживаю:
- Даа! Круто! Отличная идея! Давайте вместо "ура" все будут кричать кому что нравится.
И тут же мы переглядываемся и кричим каждый свое:
Я: СПААААТЬ!!!
Таня: СЕЕЕЕКС!!!
Виталик: КОЛБАСАААА!!!
И истерический хохот.

* * *

Байка про того же Вадика от родителей:
- Мам, а купи мне пистолет!
- Нууу... Мне не очень нравится эта идея.
- Ну тогда хотя бы игрушечный...
Таллин

Запоминается только первое и последнее.

Штирлиц зашел в кабинет Мюллера
- Герр Мюллер, а у вас не найдется канцелярских скрепок?
- Должно быть, у секретарши есть.
- Герр Мюллер, а вы не хотели бы стать агентом красной разведки? Вам неплохо заплатят".
Мюллер с негодованием отказался. Тогда, уже выходя из комнаты, Штирлиц спросил:
- Группенфюрер, у вас нет таблеток от головной боли?".
Штирлиц знал, что из разговора запоминается только первое и последнее.


Тридцатое декабря 2012 уже сменилось тридцать первым на далекой родине, а в огромном арэропорту Вены еще только спешило закончиться. Длинный зал получения багажа казался бесконечным и закруглялся куда-то за горизонт. Напротив конечной точки моего путешествия - пункта получения негабаритного багажа во всю стену красовалось изображение страницы из нотного альбома Моцарта с записью сочинения. "Ну вот, началось!" - подумала я. Еще я подумала, что отличная бы вышла фотография для чекина или поста в фейсбуке, но усталость после перелета с пересадкой и волнительного забега в аэропорту Франкфурта давала себя знать, а может еще и то, что стрелки непереведенных с российского времени часов недвусмысленно намекали на приближающиеся два часа ночи. "Саша!" - увидела я знакомую фигуру, снимающую моцартовские строки на телефон. Вот что значит беспосадочный перелет, я вот поленилась за телефоном в карман. После недолгого блуждания в поисках Сашиного багажа мы отправились получать наконец наши горнолыжные чехлы с досками. Мой двадцатиоднокилограммовый прибыл очень быстро, ожидание второго мы было заняли светской беседой о сложностях перелетов, как вдруг к нам приблизился высокий сухопарый мужчина и начал что-то быстро-быстро говорить по-русски. Я долго не могла сосредоточиться и вникнуть в суть его слов, но то, что он о чем-то просил было понятно и по интонации. Самыми часто повторяющимися словами были "спешу" и "багаж".
- Хорошо, хорошо, а от нас-то вы чего хотите?
- Я хотел попросить вас получить мой багаж. Я очень спешу, меня на выходе ждет машина, рейс уже и так задержали, мне нужно быстро найти ее, сказать, чтобы подождали. Вот багажная квитанция.
- Ээээ... Нууу... - это начинало напоминать какую-то авантюру. Но с другой стороны, человек человеку..? Да и в условиях немецкого окружения помощь земляку - это святое.
- Ладно... Какой у Вас чехол?
- Серый, DAKINE, как у Вас. Он легкий, - крикнул он напоследок и улетел, не обещав вернуться.

Минут через пять лента транспортера оживилась и мы обогатились еще двумя чехлами. Обвешавшись багажом как грузинский князь патронами, снося все на своем пути, мы двинули к выходу. Зал встречи пассажиров удовлетворил бы болезненный вкус любого гигантомана. Несмотря на позднее время, везде суетились люди, так что мы спокойно и не торопясь разгрузились в центре зала, прямо у выхода, размышляя как добираться до гостиницы - автобус, электричка или метро.
Время шло. Десять минут, пятнадцать. Подозрения относительно чехла росли, были сделаны попытки его прослушивания. Потом наступило время иронии относительно радиуса и дальности полета наших останков в случае взрыва. Мы решили что зато это быстро и наверняка, так что можно расслабиться. Еще потом мы нашли пункт забытого багажа, потому что терпение наше подходило к концу уж полночь близилась, а Германа все нет, а ночевать в совершенно опустевшем к тому моменту аэропорту вовсе не входило в наши планы. И, когда мы уже были в миллиметре от решения сдать багаж и поехать в гостиницу, показалась знакомая фигура - причина наших приключений. Он буквально подбежал к нам, было видно, что он немного запыхался.
- Спасибо огромное! Вы не представляете, как меня выручили! Я только-только успел, иначе не знаю, что и делал бы.... Может я могу вас как-то отблагодарить, сделать для вас что-то?
- Вы нас здорово выручите, если подвезете до ближайшего метро.
- Да, да, конечно! Пойдемте.
- Но... Если только это удобно, конечно, у нас ведь тоже багаж.
- Нормально, нормально, я в машине один.

Минут через пять я постепенно начала понимать, отчего его не было так долго. Мы все шли и шли, багаж с каждой минутой казался все тяжелее, а коридоры - бесконечнее и лабиринтоподобнее. "Теперь понятно, почему мы столько ждали. Он все это время туда-обратно бегал только" - буркнула я Саше на очередном повороте очередного перехода. "Все для людей, все для людей" - обрадовалась я грузовому лифту, который перевез нас на другой уровень.

Наконец мы пришли к какой-то стойке в конце длинного пустого зала. Со стен нам улыбались суровые лыжники, важные бордеры и длинноногие красавицы ростом во всю стену - творчество какого-то местного художника. Вникнув в суть происходящего, шепнула Саше:
- Я думала, у него такси заказано, а это прокат машин! По-моему, мы вписываемся в какую-то авантюру...
- Ну да. Да все будет нормально. - Саша - апологет спокойствия.
- Ну да, наверное...
- А вам к какой станции метро? - обернулся к нам главный авантюрист.
- Эээ... Нам к любой, к ближайшей наверное. Вообще нам на коричневую ветку, но как Вам будет удобнее...
- Метро? - услышал знакомое слово парень за стойкой. - Метро закрывается через 20 минут, - сообщил он нам на сухом немецком английском.
- Упс... Саша, мы попали...
- А куда вам вообще надо?
- В гостиницу. У меня есть адрес... - я начала копаться в несессере. - Вот.
- А как проехать - знаете?
- Эмм... не то что бы, но я могу показать на карте, куда нам нужно, - мне подали весьма схематичную карту.
- Вот! - уверенно ткнула я пальцем в бежевое пятно квартала чуть западнее центра города. - Нам сюда, - я убрала палец, скептически оглядывая карту, на которой были отмечены только несколько крупных улиц и не было никакого намека на аэропорт.
- Мда... Ну что же, поехали, - наш, теперь уже попутчик, был полон оптимизма, в отличие от нас. - Как выехать из аэропорта, я помню.

Вечер переставал быть томным, что и говорить.

К моему удивлению, нас ждал красивый черный мерседес, а не какой-нибудь пикап или хэчбэк. Еще больше пришлось удивляться, когда в него спокойно вошли все наши три чехла, несколько рюкзаков, сумок и мы сами. Я заняла место штурмана и приключения начались.
- Меня Женя зовут, - наконец представился обладатель злополучного чехла.
- Саша.
- Маша.
- Отлично, мою жену зовут Маша, - засмеялся он и утопил педаль.

Дорога была темной и пустынной.
- Я в Вене был три раза, но плохо ориентируюсь.
- Я - второй раз сейчас, - донеслось с заднего сидения.
- А я вообще первый раз, моя реплика завершила формирование команды муштетеров-уродов.
- Ничего, тут есть заправка, сейчас заедем и я куплю карту.

- Вам что-нибудь нужно? - спросил Женя, выходя в из машины.
- Нет, - ответили мы хором.
- Мдааа, тяжело мы ему даемся, навязались тут... С другой стороны, вот вышел бы облом у метро? Хотя, если б мы его столько не ждали, то наверное везде бы успели... - мне требовалось успокоить свою совесть.

Карт оказалось две, причем одна была напечатана на обеих сторонах листа - крупномасштабная и мелкомасштабная. Если такую простынку развернуть, то половину салона она бы заняла точно. Мы ехали, я читала карту.
- Здесь сейчас только одна дорога, я ее помню. А потом мне надо вот сюда... - Женя попытался ткнуть в карту, не отвлекаясь от дороги. - Я в горы еду, к жене. А Вы?
- Мы сначала в Вену на несколько дней, потом тоже в горы, совсем на юг, рядом с Италией.
- А мне вроде в сторону Иннсбрука, километров триста еще, - он сделал еще одну попытку заглянуть в карту.

Постепенно начался город. Я уже немного сориентировалась в карте, названия улиц на табличках домов пока совпадали.
- Ну, не взлетим, так поплаваем, - начала радоваться своим штурманским успехам я.
- Мне кажется, это где-то в районе Университета, - Женя продолжал топить педаль.

Мы ехали вдоль какого-то канала, на табличках виднелось что-то вроде Дунайштрассе. "Это Дунай?!" - разочаровывалась я. "Не может быть! Это Мойка какая-то..." Тем временем, таблички на улицах стали говорить совсем не то, что нам было нужно.
- Так. Я не понимаю, где мы! - запаниковала я, разглядывая то таблички, то карту. - Это какая-то Хренштрассе, я не нашла ее на карте. В списке улиц есть, а на карте - нет.
Мы все ехали и ехали, моя уверенность в собственных штурманских способностях таяла с каждой секундой и я уже начала думать, что так мы сейчас проедем всю Вену насквозь - уж очень она маленькая.
- Давайте остановимся!

По карте совершенно невероятно выходило, что мы, никуда не сворачивая, оказались в месте, куда попасть не могли. Понимание, что гостиница где-то левее уже пришло. Наплевав на карту, приняли решение искать ближайший левый поворот. Дальше, что с одной стороны удивительно, но для меня уже даже привычно мы проехали несколько улиц, я даже внезапно для себя совершенно верно указала больницу и, увидев эстакаду метро, вздохнула с облегчением - мы почти приехали. Табличка отеля обрадовала несказанно. Home, sweet home! Было начало второго по местному времени.
- Ну что, счастливо вам, спасибо за все.
- И Вам счастливо добраться, Женя, спасибо огромное, мы Вас так напрягли...
- Да ну что вы! Если бы не вы, я бы остался без машины, контора-то до 23.30 работала. Пришлось бы ночевать в Вене, потом искать новый прокат... А так я к утру доеду.
- Тогда удачи!
- Пока!

Человек человеку друг и хороших людей больше, да.


***

Последняя ночь давалась тяжело. Накануне за распутыванием мулине и интеллектуальной болтовней мы с Кириллом и Ариной непредусмотрительно засиделись до пяти утра. Теперь же, в два часа ночи я и Оля, наконец собрав свои вещи, а также общественную аптечку, улеглись и даже погасили свет. Спать нам оставалось часа четыре, и мы собирались взять от них все, поскольку никаких прощальных ночных посиделок не намечалось. Но прошло несколько минут и в дверь постучали
. Так-так, похоже, ночь все-таки обещала быть интересной.
- (шепотом) Оля...
- Да, - бодрым голосом из серии "я никогда не сплю" тут же откликнулась Врач.
- А у тебя есть бинт? - Арина включила свет.
- Да, где-то был, один из последних.
- Арина, а что там народ делает? - мне хотелось быть в курсе событий, раз уж мы все равно не спим.
- Кто-то вещи собирает, кто-то спать ушел.
- Ну... если вы вдруг соберетесь тусить - будите нас.
- Да, конечно, только вряд ли. Все очень устали.
- Да понятно. Но мало ли... Прям вот будите нас, если что.
- Хорошо.

Вторая попытка заснуть оказалась удачнее. Я окунулась в мир видений, смутных образов и уже почти провалилась в черную дыру сна, как в дверь постучали снова.
- Девчонки... Девчонки... Вы спите? Мы там сидим у ребят на третьем этаже. Вы пойдете?
- Эээээ... Сейчас... сейчас... да... Мы сейчас подумаем и решим, - слова с трудом приходили в голову и совсем не хотели складываться во что-то осмысленное.
- Ну, если что, мы наверху, приходите.
- Ага...

Минут пять мы, обессилевшими морскими звездами раскинувшись в кроватях, еще рассуждали о том, стоит ли отрывать себя от уютных теплых лежанок, но силы воли нам было не занимать, да и потом, хоть раз за все время отжечь было просто необходимо.
Из комнаты на третьем была слышна музыка и разговоры. БОльшая часть команды была в сборе. Ваня олицетворял собой горизонтальную часть вечеринки и еще минут десять стойко пытался не спать, делая вид, что отвечает на наши вопросы. Когда он уснул, нас осталось четыре пары и мы зарядили "шляпу". Отыграли первый тур, смеялись, слушали музыку, что-то обсуждали, что-то ели, что-то вяло пили, кто-то курил в мансардное окно. Мы с Антоном спели нашу любимую эстонскую радиохэдовскую Greep, так же безобразно, как и раньше, так же договорились выучить ее, наконец, до такой степени, чтобы не стыдно было петь. Потом пели что-то еще, я подошла к окну, где стоял Андрей, мы молча смотрели на горы, укрытые черным покрывалом ночи, по которому кто-то щедрой рукой рассыпал бриллианты звезд.
- Жаль, что здесь крыша двускатная - не выйти...
- Ну почему же, - ответили из комнаты, похоже что в голову ударил героизм и черепичная крыша начала было уже рассматриваться в качестве астрономической площадки.
- А я знаю, где можно выйти на крышу! - Амундсен готов был снова вести всех на Южный полюс.

Все на секунду смолкли, потом послышались одобрительные возгласы, началась суета, мне досталась куртка Антона и ботинки Вани, многие выглядели примерно так же в одежде не по размеру и мы с криками и гиканьем бесшумно проскользнули этажом ниже. Тут состоялась эпическая встреча с неспавшим отчего-то Илюхиным. Он шел нам навстречу по узкому коридору, свежий, как после десятичасового сна, да еще и с полиэтиленовым пакетом в руках, будто из булочной. Наша разношерстно-бомжеватая пыщпыщ-ололо команда произвела на него неизгладимое впечатление.
- Таааак... Машунька! Машунька!
- Что?
- Так, назначаю тебя главной!
- За что? Я ничего не знаю, все в порядке! - мы продолжали равноудаляться друг от друга.
- Пастой детей не мазать!
- Хорошо!

Окно в конце коридора и вправду выходило на крышу. От тяжелых ботинок загремела железная кровля, воздух огласился нашими ликующими воплями.
- Ух ты, крыша волнистая!
- Да это лыжня! Уххх!
- А я - троллейбус, дорогу мне!

Мы высыпали на двускатную крышу, по металлическим "лыжням" удачной ширины как раз в ступню "доехали" до центрального конька и выстроились в рядок, как птицы на телеграфном проводе. Вокруг, насколько хватало глаз, было небо. Черное, чернильное, мягкое оно обволакивало горы вокруг. И над всем этим океан звезд, галактик, скоплений и планет. Разговоры прекратились, все казалось мелким и суетным при виде этой бесконечности. Мы стояли, запрокинув головы, стараясь запомнить, унести с собой хотя бы толику того, что дарили нам эти минуты. Мы были свободны от мыслей, но полны впечатлений и усталой радости. Послевкусие рижского бальзама с черной смородиной гармонично вплеталось в букет такой же черной ночи. Австрия напоследок одарила нас волшебством.

В комнате играла музыка, Ваня спал в той же позе, окна были распахнуты. Как-то особенно остро почувствовалась усталость после всех этих дней и полубессонных ночей, а после прогулки по крыше вид кроватей вызывал неудержимое желание замертво упасть куда-нибудь прямо сейчас. К тому же, Наташа с Кириллом остались на крыше, это разбило нам шляпные пары, потому, по традиции, посидев еще немного, мы разошлись досыпать оставшийся час.

Немного волшебства на память.
зенит

День находок

Вам вернут в бюро находок ваше учебник и тетрадь,
Но пожалуйста не надо чувство юмора терять.
(с)
м/ф "Бюро находок"


Вчера Серега, оглядев меня в новом платье, спросила вдруг:
- Ты крестик нашла?!
- Я?.. Нет... Не нашла... Это второй, серебряный... - вздохнула я, инстинктивно поднеся руку к шее и начав нервно перебирать цепочку с крестом.
Тот, другой я потеряла на той безумной вечеринке в бане, когда на улицах еще лежали сугробы. Точнее после, когда я, поленившись его надеть, сунула в сумку эту приятную на ощупь горстку звеньев и прыгнула в машину к Денису с Серегой, которые меня подвозили. Спустя три дня я решила-таки надеть крестик, полезла в сумку, но его уже не было. Не было в том кармашке, в других, за подкладкой, в других сумках, карманах одежды, на полу, на туалетном столике, в машине Дениса, в бане... Я его потеряла и очень расстроилась. Не будучи сильно верующим и уж тем более суеверным человеком я старалась не печалиться, но это у меня получалось плохо. Решила верить в то, что когда теряется такая важная вещь, пусть это будет как рассыпавшиеся бусы-оберег, которые рвутся тогда, когда отвели много мерзкого от их обладателя, то есть выполнили защитную функцию. Значит меня что-то нехорошее миновало, а может закончился один этап в жизни, а начался другой. Это меня несколько успокоило, но все равно крестика было жаль. Я надела серебряный и постаралась забыть обо всем.

И вот Серега с этим напоминанием...

Вечером я снова стала собирать так до конца и не разобранный после Эстонии чемодан. Открыла шкаф, чтобы достать новое, купленное в начале июня платье, которое я ни разу не надевала - не было случая. Потянула эту горсть тряпья на себя и вдруг услышала то ли шорох, то ли что. Инстинктивно бросила взгляд под ноги и чуть не упала - пальцы буквально упирались в тот самый золотой крестик на цепочке! Некоторое время я тупо смотрела на него, не шевелясь, морща лоб и пытаясь сообразить, откуда он вообще мог выпасть. Пока я думала, шок несколько прошел, я взяла неожиданную находку, убеждаясь в том, что это не галлюцинация. Никакого рационального объяснения происходящему у меня нет. Крестик был потерян месяца за три до покупки платья, полка эта ходовая, откуда я постоянно беру и кладу вещи. Больше ничего не двигалось. Просто волшебство какое-то. Хорошее, правильное волшебство.



Но и это еще не все.
Вечером я решила навести порядок - повыкидывать кучу ненужных бумаг и вещей, которые только захламляют комнату. Такое со мной бывает раз в пару лет. Когда дело дошло до лагерных бумаг вечер перестал быть томным и стал откровенно комическим. Сценарии выступлений инструкторов, сценарии выступлений детей, блокноты и листочки с вариантами названий отрядов, конкурсами из Ромашек разных смен, распечатки с форума не без инструкторского глума, распечатки особенно примечательных диалогов из аськи. Чем дальше от смены, тем смешнее читать, и я немало повеселилась, перебирая все эти милые глупости. И тут руки дошли до запечатанного пластикового конверта, такой папки на молнии. Совершенно не могу вспомнить, чтобы там могло быть... Хм... Открываю. Разворачиваю. О! Это же объяснительные детей! А объяснительные у нас пишутся только в одном случае - если ребенок вместо "я удивлен!" отвесит сочное "б...ь!" или еще что-нибудь в духе гласности и свободы нравов. Начинаю читать  и думаю - как они у меня казались. Объяснительные - это хороший метод борьбы. Если невнимательное дите выругается еще раз, то первая объяснительная будет отдана родителям. А там же у нас все по форме - когда, где, что сказано, что это слово значит по мнению автора фразы, в каких случаях она говорится, и, главное, какие слова-заменители сей отрок намерен произносить в других подобных ситуациях. Леша любит говорить, что за всю историю лагеря не было написано ни одной второй объяснительной, и это правда.
Ну и вот, я размышляю о том, что эти замечательные творения детских умов ну никак не могут быть у меня, только у Леши. И только когда я развернула вторую, меня осенило. Просто ПЫЩ-ПЫЩ случился в моей голове! ЭТО ОНИ!!! - подумала я. Тут надо сделать небольшой экскурс в лето 2010. Я знаю, тут есть люди, которые вспомнят все то, о чем я напишу.
Тогда на польской яхтенной смене два замечательных участника, по совместительству тезки, буквально в один вечер изъясниись на великом и могучем так, что заработали деньги своим собственным умом объяснительные. И эти их творения (особенно второе) оказались столь комичными, что мы смеялись, нет, ржали до слез поздно ночью на планерке. Вторая, к слову, занимает полтора листа А4. Это были одни из самых комичных объяснительных за всю историю лагеря (у нас они реально редко пишутся, примерно одна или две в год, даже не в смену) и я решила их сохранить. Тогда у меня был старый чемодан, с дурацким большим карманом снаружи, с обратной стороны дна чемодана. это было самое безопасное место для такой ценности и я отправила объяснительные туда.
Дальше начались приключения. Для начала я забыла о существовании этого кармана. Потом (тут у меня провал в памяти) чемодан разломался окончательно и когда мы прилетели в Москву, Серега буквально на руках (ручки уже не было) донес его до машины и уже потом - до дома. Ехать с таким чемоданом в Питер было нельзя и в столице я обзавелась новым чемоданом, с удовольствием собственноручно выкинув старый на помойку. Как я радовалась новому чемодану (кстати, я до сих пор с ним езжу)! Он был чуть больше, туда так замечательно все помещалось, колеса работали, ручки были на месте... Надо ли говорить, что о том кармане на старом чемодане я вспомнила только в Питере? Надо ли говорить, КАК я потом расстраивалась и сокрушалась? Это был форменный провал, который я нет-нет, да и вспомню иногда.

И воткак эти объяснительные могли оказаться среди лагерных бумаг, которые я периодически перебираю в поисках чего-либо, да еще и сложенными вдвое и запаянными в пластиковый конверт?.. У меня опять же нет никакого рационального объяснения. Но, признаться, я так раза всему, что произошло этим вечером, что мне совершенно все равно.
Чудеса случаются, теперь у меня целых два повода, чтобы не переставать верить в это.


Ну и в залючение, я не поленюсь перепечатать эти бессмертные творения двух тринадцатилетних тезок с сохранением орфографии и пунктуации:
Collapse )
зенит

К Великой Матери на легком катере ;)

Мне показалось или в этом году наконец-то восьмое марта прошло без особой истерии и лицемерия? Впрочем как и 14 февраля. Может быть, конечно, это мне только так повезло - не увидеть, но может просто мода проходит?

Про восьмое марта интересны пара размышлений.
Как, если задуматься, перевернулся с ног на голову праздник женщин, которые хотели быть как мужчины. Голосовать, работать, прочие, как им казалось, привилегии. И что теперь? Какая ирония в том, что теперь восьмого марта мужчины стараются подчеркнуть и увидеть именно женственность, красоту, беззащитность. Уступают место, придерживают двери, помогают нести тяжелое. Суфражистки, в натуре, в гробах как курицы на вертеле наверняка крутятся от злости.

И второе, как мне кажется, совершенно справедливое размышление о проявлении языческого. Как Иван Купала аккуратно прижился в православном календаре, искусно маскируясь под рождество Иоанна Крестителя, так и восьмое марта успешно заменяет поклонение женскому началу. Самые ранние идолы, еще со времен шумеров, были женскими. Первый рефлекс человечества. И теперь принести дары и жертвы - значит задобрить и снискать милость. Причем это же повсеместно, не одной конкретной женщине, а всем окружающим. Потому что задобрить надо всех, иначе ого-го! Обида некоторых непоздравленных женщин может аукнуться незавидными последствиями. Символично, разумеется, что происходит все это ранней весной, когда природа пробуждается и готовится к новому циклу плодородия. В очень древней Греции молодые девушки нагишом по пашням сновали и что только там не делали в ночи, чтобы урожайность повысить. Впрочем, славянские почти тем же самым занимались.
Какие все-таки живучие, эти архетипы))